С Пашей Дзицким я разговаривала только по телефону, но как мне его узнать при встрече? Через пару минут ответ пришел сам, опираясь на трость и смотря на всё невидящим, ищущим чего-то и немного задорным взглядом. 


- Когда ты потерял способность видеть?

Зрение потерял в одиннадцать лет из-за заболевания разрыва и отслоения сетчатки глаза. Перенес несколько операций, но вернуть его так и не смогли. Сейчас у меня есть небольшой остаток зрения, но он слишком низкий, поэтому вижу только очертания.

В первый год, когда стал незрячим, было трудновато. Поскольку привык к тому, что работал в основном зрительный аппарат, а когда зрение утратилось, пришлось работать на слух. Меня стали морально поддерживать родители. И они даже сейчас не могут привыкнуть, что я уже адаптировался и продолжают оказывать излишнюю опеку, хотя я уже давно по городу езжу один и могу себя обслужить. Трудности возникают у меня только с новыми маршрутами по городу. Но я человек оптимистический, и никогда не расстраивался, а просто старался приспособиться к новой жизни. Были, конечно, и такие люди, которые отвернулись от меня, но настоящие друзья остались со мной до сих пор. Мы общаемся так же, как если бы я не был слабовидящим. Проявлять какое-либо другое отношение было бы глупо, ведь у каждого есть свои изъяны. Сейчас у меня появилось много слабовидящих друзей, поскольку нахожусь в этой среде. У одного из моих знакомых проблемы не только со зрением, но и со слухом, но он всё равно не теряется и держится с остальными наравне.

- Как твоя болезнь повлияла на учебу?

В обычной школе я учился до седьмого класса. Последний год там провел на домашнем обучении, поскольку до этого полгода пролежал в больнице, и мне пришлось за четыре месяца проходить программу целого года. С восьмого пошел в школу-интернат для слепых и слабовидящих на Новочеркасской. Там была, конечно, адаптация к новым людям, но проблем в общении не возникло. Школу закончил без троек. Особых проблем не было, но я никогда и не стремился быть отличником. Иногда фантазировал на тему вопроса, который мне задал учитель, вспомнив только название параграфа, поскольку я человек начитанный, отвечать было довольно легко. Какие-то свои промахи я не списывал на слепоту. Когда учился на домашнем обучении, приходилось запоминать информацию на слух, я уже не писал диктанты, как зрячий. Но потом я приноровился и стал даже задачи по физике решать в уме. Из-за того, что живу достаточно далеко, иногда даже приходилось оставаться в интернате, на неделю и приезжать домой только на выходные. Для родителей поначалу очень трудно было отпускать меня на неделю в интернат – для них потеря зрения у меня была трагедией. Но сейчас они рады, что я живу самостоятельно: вместе с другом снимаю квартиру. Мы делим домашние обязанности: он готовит, я мою посуду, убираем квартиру мы по очереди.

В самом центре Петербурга-Петрограда-Ленинграда разговаривать о революции - занятие смелое. Решившись на этот разговор, я поднялась по ступенькам кафе и села за столик, чтобы задать вопросы Григорию Владимировичу Добромелову, заместителю директора Московского института политических исследований.