Война или мир? Вот в чем вопрос. Или новая постановкая оперы Сергея Прокофьева на сцене Мариинки

12/17/2014 12:57:00 AM Unknown 0 Comments

16 ноября на новой сцене Мариинки состоялась премьера оперы «Война и мир». Это вторая по счету постановка британского режиссера Грэма Вика на музыку Сергея Прокофьева. Впервые новая версия оперы была представлена перед закрытием театрального сезона этим летом. Тогда же состоялся и ряд видео-трансляций в несколько городов мира.

На осеннюю премьеру Мариинка собрала целый зал, включая стоячие места. Согласно программке постановка длится чуть более четырех часов, так что при взгляде на стоячих зрителей по балкону пробежался обеспокоенный шепот.

К дирижерскому пульту подошел Валерий Гергиев и по зрительному залу начало разноситься соло Андрея Болконского в исполнении Андрея Бондаренко. За главным героем начал проплывать проектируемый на сцену дуб и в мыслях сразу начали всплывать строки классика из знаменитого монолога. И если Андрей во фраке, распевающий и признающийся в своих нежных чувствах к Наташе Ростовой, еще мог вызвать восхищение зрителя и трепетные чувства ожидания – что же будет дальше? То последующие сцены провоцировали только искривление частей лица в самых немыслимых гримасах. 

Вот перед вами юная Наташа: летает в воздухе на подвешенной кровати. Мало ли спецэффектов видал современный зритель в голливудском кино? И это самое простенькое к чему прибегнул режиссер. Такой образ, олицетворяющий мечтательность юной особы вполне приемлем, и, пожалуй, является наиболее удачной находкой в сравнении со всеми последующими. Опустившись на землю по трапу самолета в следующей сцене, героиня попадает на бал. Проходит по красной ковровой дорожке, пробиваясь сквозь вспышки фотокамер. Эту версию «Войны и мира» можно было бы назвать осовремененной, если бы постановщики более внимательно отнеслись к деталям, и не ужасали беднягу Толстого своими додумками, то оперу вполне приемлемо было бы смотреть всем возрастам, читающих или когда-то читавших именитого классика. Разговоры Наташи с Элен, устроенного в «кулуарах» как бы гостиной, на сцене Мариинки превратился в милую беседу в дамской комнате. При этом светская львица Элен предложила юной героине затянуться каким-то белым порошком, но та на счастье зрителей отказалась. Элен по описанию Толстого самый располагающий к себе персонаж и любого гостя она преподносит своим знакомым как «хорошо прожаренный стейк». Так и здесь Ростову не обходит участь горячего: на нее накидывается Долохов с признаниями любви и мольбами уехать как можно дальше только вдвоем на тройке коней. Кстати сказать, тройки коней зрители так и не увидели. Зато на сцену выкатил дорогой автомобиль больше напоминающий катафалк, нежели лимузин. 

В новой интерпретации «Войны и мира» очень много деталей, которые делают оперу современной, но вместе с тем, они словно выкачивают русскую душу из произведения. Конечно, многие театралы, критики и актеры утверждают, что опера Прокофьева – это самостоятельное произведение, на которое можно идти не перечитав великого классика. Однако величие обоих русских мужей не сыграла на руку Грэму Вику. Между каждой сценой есть заминки, порой даже возникает тишина на полминуты и более, чтобы сменить декорации на сцене. При этом зрителю открывается так сказать закулисье, потому что технический персонал выходит на сцену перед или вслед за героями картины, то передвигая стену из дома старого князя Болконского полуголого и в инвалидной коляске, где его дочь Марья, не стесняясь условностей досушивает волосы полотенцем прямо во время аудиенции с Наташей Ростовой. Или, например, когда на цене появляется странная конструкция из зеркал, напоминающая огромную коробку с атрибутом женской косметики – тенями. А внутри в отражении зеркал лежит Долохов. На сцене подвешены манекены в шубах: то ли это падшие женщины, связавшиеся когда-то с ним, то ли это шубы, уготовленные для несостоявшейся юной невесты. Передвижение декорация на сцене, словно перестает быть таинством для зрителя, и не подстегивает дальнейший интерес. Скорее вызывает лишь недоумение.

Толстой в первом томе неустанно создавал ощущение войны за счёт постоянных разговоров о ней и дискуссий на светских раутах. В постановке Мариинского все выглядит буквально: на сцене то и дело появляется танк середины XX века. Трап самолета привнесен, словно из 70-х, а одежда всех главных героев соответствует нарядам звезд шоу-бизнеса – просто перелистайте сегодняшние страницы светской хроники, и вы найдете там героев Грэма Вика. Зато дамы и кавалеры на балу одеты по моде первой половины XIX века. Видимо, из-за этого модного различия с протагонистами им пришлось надеть на головы противогазы во время исполнения танцевальных па, чтобы не дай Бог, не вдохнуть воздух современности и современных проблем.

Кроме того, в постановке от оперных арий герои порой переходят на речитатив. Пожалуй, единственное к чему не стоит придираться так это использование цитат классика, периодически проектируемых на сцену, поскольку они давали слабый намек зрителю на то, что это произведение ему знакомо. 

Конечно, новая, а точнее тереться по чету постановка оперы «Война и мир» на сцене Мариинского театра вышла очень своевременно. В связи с не разрешившимся доселе вопросом Украины ария об объединении и сплочении русского народа перед лицом опасности, выглядит довольно воодушевляюще, если не брать в расчет, что поется она о  войне 1812-го, на сцене тем временем стоит труппа театра в одежде сороковых, а на экране проектируется безликая современная толпа. 

В театральных кругах эту оперу называют «блокбастером» и «новой великолепной постановкой», однако до великолепия постановщику нужно еще поработать: либо подкорректировать слова в соответствии со временем, которое выбрано в качестве стержня оперы (интересно, какой век для Грэма Вика все же является наиболее значимым?), либо убрать порнографию с выставлением технического персонала на сцене, либо переработать все перечисленные выше образы и привести их к общему знаменателю. 

Пьер Безухов и Андрей Болконский вполне могут петь о войне 1812-го, будучи одетыми в стиле casual, но тогда и в их слова нужно внести чуть больше современного смысла или как-то иначе расставить ударения и акценты. В противном случае выходит абсурдная постановка «Войны и мира», имеющая потенциал для дальнейшего развития в современном русле, имеющую какую-то свою логику, которую Грэм Вик отчаянно пытается донести до зрителя, но которая слишком эклектична по своей сути. Создавать образы разных эпох России – отличная идея, которая реализована не очень успешно. Видимо поэтому, так и не приняв этой несуразной эклектики, культурный петербургский зритель покинул здание театра после первого акта.