Люди спокойно идут по улице. Кто-то везет в коляске своих маленьких детей. Кто-то разговаривает, смеется, сердится. А по варшавскому радио, тем временем, играет музыка Шопена в исполнении Владека Шпильмана. Пальцы пианиста перебегают с одной клавиши на другую, и возникает ассоциация: эти клавиши, словно полосы жизни человека, то белая, то черная играет свою роль при составлении мелодии жизни человека… Неожиданно раздается взрыв – в Варшаву пришла II Мировая война. И невольно думается, что палец пианиста застрял на черной клавише. Но мелодия уже понеслась дальше. Через несколько минут она оборвется, и начнется совсем другая. Появится  новый аккорд в жизни поверженной фашистами Польши, её столицы Варшавы и в жизни семьи пианиста.

Обычно меня не привлекают такие фильмы, где знаешь, что после очередного взрыва погибнут несколько человек, где страдают семьями, где серые краски перемешаны с кровью. Но этот фильм своим, как мне показалось немного загадочным, названием «Пианист», режиссера Романа Полански («Макбет, «Китайский квартал»), усадил меня перед экраном телевизора и заставил мои глаза смотреть на весь тот ужас, что пришлось пережить людям.
В семье Шпильманов с приходом войны изменилось все! Раньше они жили в просторной квартире недалеко от центра Варшавы, теперь - в огороженном еврейском районе. Они пытаются жить как прежде, но это невозможно из-за отсутствия стабильной работы. Семья пианиста проходит через унижения и притеснения, и все же к самому тяжелому удару они не были готовы. Генштаб, собрав всех евреев на площади, сажает их на поезд до Треблинка в один конец. Владека вытаскивает из толпы еврейский надсмотрщик, который был его другом, и с того момента пианист начинает прятаться от немецких солдат.

Война, которая направляет развитие сюжета – не единственная линия в «Пианисте». В фильме Романа Полански так же рассмотрены: учесть жертв, человеческое сострадание и судьба Владека Шпильмана, который пытается выжить в войну и сохранить себя и свою музыку.
Черно-белые кадры, посредственной и привычной жизни людей с приходом войны меняются на контрастные цветные, но постепенно превращаются в тусклые. По началу дом еврейской семьи окрашен блеклыми тонами, но потом он «сереет», как и все вокруг. Гнет фашистов словно «пожирает» все вокруг себя, превращая город в нечто разрушенное, утратившее цвета, загоняющее все за рамки – стены, что разделяют Варшаву.

Но стены и рамки, что воздвигнуты вокруг, не дают свободу, необходимую для передвижения из одного укрытия в другое. Преграды прослеживаются по всему фильму: для Генштаба отведены определенные места в общественном транспорте, Варшава стеной разделена на два района. Режиссер хотел показать этой символикой на «превосходство» немцев и их отличие от жителей города с еврейской нашивкой. Так перед тем как Владек навсегда расстанется со своей семьей, на экране появляются кадры с девочкой, которая ищет своих близких. В руках у нее пустая клетка, которая теперь становится не просто необходимым атрибутом для жизни домашнего попугая, а символом неизбежной несвободы, рамок и стен, которые возводит война, разделяя, и отделяя людей друг от друга. Самым ярким символом картины, пожалуй, является продажа домашнего рояля Владека. Это огромная потеря для пианиста, ведь в музыке заключается вся его жизнь. И в то же время она его надежда – оставшиеся сбережения Шпильман предлагает семье спрятать в скрипке.
Владек никуда не бежит, он остается в Варшаве. Войну зритель видит и слышит только его глазами и ушами. Он не принимал участия в борьбе с фашистами.  Где-то, наверное, шумят и стреляют солдаты в боях, нападая на противника. А здесь зритель живет таким же ожиданием, как и Владек Шпильман. Неизвестность о том, как пройдет его следующий день, настораживает, в особенности же потому, что в жизни пианиста длительное время музыка совсем отсутствует. Отчего слух напрягается в ожидании. Порой пианист  все же исполняет любимые мелодии, но только в своем воображении. И в этой дисгармонии мира войны удивительно органично сочетаются классика и звуки взрывов, грохота и стрельбы. Но небольшие сражения, что случались рядом с Владеком лишь малая доля того, что происходит вокруг.

Лишь в конце фильма, когда главный герой вновь перебирается из одного убежища в другое, можно увидеть насколько мощной волной пронеслась война по Варшаве. Пейзаж этот не из самых живописных: горы серых глыб, напоминающих останки домов и ни одного живого человека. «Самое безопасное место – под носом у врага» было его последним убежищем. Владек прятался на чердаке дома, где размещалась немецкая штаб-квартира. Продержаться там в последние дни войны, как ни странно помог немецкий офицер. Тот, видимо, уже точно знал о будущей капитуляции Германии, а потому за помощь Шпильману он просто попросил сыграть забытую в войне, постоянных притеснениях, крови и прочих проявлениях жестокости мелодию. Это были первые аккорды, сыгранные уже не в воображении.



Проходя через годы Второй Мировой, музыка болью и страданиями отзывается в сердце Владека и она же возвращает его к жизни. Музыка в «Пианисте», как живительный глоток воды, если есть жажда, или воздуха, если задыхаешься от того ужаса и разрухи, что творится вокруг. Музыка – это воспоминание о близких, чувство, что передает настоящее и несет к светлеющему впереди будущему. Именно она и помогает Шпильману вынырнуть из ужасных воспоминаний и возвращает его к жизни. Именно тогда кадры киноленты, прежде спрятанные в тени войны, обретают яркие краски, и Владек играет Шопена из начала фильма. Однако звучит эта мелодия не как возвращение к довоенной обыденной жизни, а более жизнеутверждающе. И только тогда впервые за весь фильм на его лице появляется улыбка радости.